35 лет назад убийство криминального лидера изменило всю картину преступности в Сибири
Александр Моисеев (Мася) на фоне кладбища (коллаж)
РИА Новости/«Газета.Ru»
10 июня 1991 года в Братске был взорван автомобиль «Жигули». В салоне «девятки» сработала противотанковая мина. Водитель и пассажир погибли на месте. Жертвами оказались главный вор в законе Иркутской области Александр Моисеев (Мася) и его ближайший соратник. Это стало первым заказным убийством криминального лидера в Сибири, которое едва не привело к масштабной войне. Подробности — в материале «Газеты.Ru».
«Япончику это не нравилось»
Александр Моисеев с детства отличался буйным нравом — в школе куда больше учебы его интересовали разборки с одноклассниками и уличные драки. Вскоре юношу поставили на учет, но это нисколько не заставило его одуматься.
После пятого класса он окончательно бросил занятия, а уже в 16 впервые попал в тюрьму за хулиганство и разбой. Моисеева задержали в Братске и приговорили к трем годам лишения свободы.
Из колонии он вышел в июле 1975 года и довольно быстро завоевал авторитет в криминальной среде — навещал воров, отбывающих наказание, разбирал споры коммерсантов и братвы, причем зачастую его коронным аргументом были не слова, а кулаки.
«В его бытность многие молодые жители Братска пополнили преступный лагерь. Мася мог очень убедительно говорить о романтике блатной жизни, умело ломал психологию молодежи. Это были годы, когда подростки после школы предпочитали идти в рэкетиры, считая такую «профессию» наиболее престижной», — вспоминал бывший глава отдела Восточно-Сибирского регионального управления по борьбе с организованной преступностью (ВС РУБОП) полковник Леонид Фурсов.
Всего через год после освобождения Моисеев вновь попал за решетку и с тех пор на воле не задерживался. В колонии на дерзкого арестанта обратил внимание Вячеслав Иваньков (Япончик). В 80-х он отбывал наказание в тюрьме Тулуна Иркутской области.
Вячеслав Иваньков (Япончик)
Кирилл Каллиников/РИА Новости
«В это время обстановка в обществе накалилась до предела. Все нестабильно, и воры это понимали. Они активно формировали экономическую базу. Начиная с 1988-1989 года началась дележка самых лакомых территорий. Иркутская область — это древесина, которая дает стабильный и высокий доход. Постепенно сюда стягивались кавказские воры в законе во главе со Скотом Тбилисским (Паат Гудушаури). Они вытесняли славянских законников, и, конечно, Япончику это не нравилось», — говорит источник «Газеты.Ru» в правоохранительных органах.
В 1989 году Иваньков короновал Моисеева (Мася) и назначил положенцем в Братске.
Смертельный ящик для братвы
Первым делом новоиспеченный вор в законе объявил, что отстраняет от дел «кавказских конкурентов» и потребовал от других авторитетов перестать пополнять их общак. Кто-то с этим соглашался, а кто-то лишь сделал вид.
«Тогда на сторону Тбилисского переходило немало русских авторитетов. Их прельщало, что те быстро набирали вес, считали правильным вливаться в политику и зарабатывали со всего. Они стали быстро подминать под себя рынки, в том числе интим-услуг, наркотиков», — рассказывает источник «Газеты.Ru» в правоохранительных органах.
Одними из тех, кто сотрудничал с Паатом Гудушаури, были Владимир Андреенков (Андрейчик) и его правая рука Сергей Попов (Поп). У них же Мася годами покупал наркотики.
О том, что эти люди могут его убить, он даже не думал. По традиции, устранить авторитета его уровня можно было лишь за провинность и по «коллективному» решению, принятому на сходке.
10 июня 1991 года без малейших опасений Моисеев в очередной раз поехал к Попу за дозой. Когда спустя несколько часов он вернулся в машину, где его ждал телохранитель, авторитет его догнал и вручил ящик, сказав, что это «прогрев» (посылка для заключенных), который нужно передать в СИЗО.
Без лишних вопросов Мася забросил передачку на заднее сиденье.
Спустя 15 минут, неподалеку от поста ГАИ на Падунской трассе, его «девятка» разлетелась на части.
Это событие всполошило весь преступный мир Сибири. На месте взрыва соратники законника установили памятник, а на его похороны съехалось около 200 человек из разных регионов. «Таких похорон, как у Маси, Братск не видывал. Народищу было, машин!» — вспоминали местные жители.
Сотрудники милиции прекрасно понимали, что ситуация взрывоопасная. Убийцу положенца искали не только правоохранители, но и люди Япончика.
Все могло привести к настоящей войне.
Более того, в криминальной среде ходили слухи, что к устранению Моисеева причастны сотрудники КГБ, так что на расследование преступления были брошены все силы.
«Не мог даже предположить»
Первые зацепки в деле появились в 1992 году. Тогда по оперативным каналам сотрудники РУБОП узнали, что в местном СИЗО находится знаток самодельных взрывных устройств (СВУ). Именно он собрал одну из бомб, которая сработала в автомобиле убитого.
Вскоре следователи вышли на одного из исполнителей — он должен был ехать за «девяткой» вора в законе и убедиться, что цель устранена.
На допросе он признался, что к преступлению его привлек Поп, а в коробке было не только СВУ, но и противотанковая мина. Этот факт поразил правоохранителей, потому что вскрыл сразу два других преступления.
Оказалось, привлеченный следователями эксперт — подполковник дивизии, дислоцирующейся в Братске, дал заведомо ложное заключение по делу. Когда его пригласили на место преступления, он заявил, что в машине Маси сработала взрывчатка народнохозяйственного назначения.
Лишь спустя год выяснилось, что так он пытался прикрыть другого военнослужащего своей дивизии, который крал боеприпасы и продавал их.
«Меня долго мучило расхождение этого заключения со следами на месте взрыва. Народно-хозяйственная взрывчатка — безоболочная, она разрывает в клочья. А на месте преступления остались четкие следы в виде окружностей. Но я не мог даже предположить, что подполковник, покрывая прапорщика, решится на прямую дезинформацию», — вспоминал бывший глава ВС РУБОП Леонид Фурсов.
Позднее прапорщика, продавшего взрывчатку, приговорили к пяти годам лишения свободы.
«Изменило все на десятилетия вперед»
Раскрутив часть запутанного дела, оперативники догадались, что Попов — не их конечная цель. Выгоднее всех исчезновение Маси было Гудушаури.
В 1992 году Паата задержали, изъяли пистолет ТТ и даже возбудили на авторитета дело, но вскоре его адвокатам удалось добиться освобождения клиента. Единственной ниточкой к законнику оставался Поп.
«Тогда сотрудникам даже пришлось приезжать к Япончику и просить его дать команду своим не трогать участников преступления, пока они не раскроют дело.
Иваньков согласился. Сложа руки он не сидел — назначал новых положенцев, разбирался с общаком, но слово свое сдержал. Надо сказать, это укрепило его авторитет и среди милиции, и среди братвы», — считает собеседник «Газеты.Ru».
Поймать Попова удалось, но давать показания он отказался. Как вспоминал Фурсов, из СИЗО задержанный обращался к своим покровителям и был уверен, что кавказские законники придут к нему на помощь. Рассказать все, что знает, пообещал на суде, если убедится, что от него все отказались. Но такой возможности ему не дали.
В январе 1994 года, за несколько дней до начала судебного процесса, ценного свидетеля нашли в камере мертвым.
Спустя еще несколько месяцев, в годовщину убийства Маси, 10 июня, в Иркутске был расстрелян Паат Гудушаури.
На место Александра Моисеева Япончик назначил Владимира Тюрина (Тюрика). Из-под его крыла вышла боевая бригада бывших спортсменов, которая превратилась в Братскую ОПГ — одну из крупнейших и наиболее опасных банд в России.
«При любом другом раскладе Тюрик не смог бы стать вором и подмять под себя Братск и всю Иркутскую область — он был судим за изнасилование, а это противоречит понятиям. Но после убийства Маси у Япончика просто не было выбора, — объясняет источник в правоохранительных органах. — По сути, убийство положенца Моисеева изменило весь криминальный рисунок Сибири на десятилетия вперед».