Депутат Останина: уголовные дела о домашнем насилии годами не доходят до суда
Разбитые губы, вырванные волосы, сломанные вещи, запреты, унижения и оскорбления со стороны партнера — не получив помощи в полиции, сотни россиянок решаются говорить о своей боли в интернете. Как они попадают в ловушку и почему миллионные просмотры защищают их больше, чем российские законы, — «Газета.Ru» выяснила, пообщавшись с жертвами домашних тиранов.
21 мая 2026 года 32-летняя Екатерина выложила в своем блоге ролик — она плачет, снимая себя в зеркале. С одной стороны головы у нее длинные русые волосы, с другой — грубо и коротко стриженый ежик. Накануне к ней в квартиру ворвался бывший муж и набросился с ножницами.
В полиции возбудили дело об истязании, но с мертвой точки оно не сдвинулось до сих пор.
«Если со мной или с моими детьми вдруг что-то случится или мы пропадем, причастен к этому может быть только ОДИН ЧЕЛОВЕК», — написала женщина на своей странице.
Далее «Газета.Ru» публикует ее рассказ.
«Он не такой»
Мы познакомились, когда мне было 16 лет. Он был старше, 22 года — казался заботливым, выделялся на фоне сверстников, и я влюбилась.
Причин не общаться было достаточно — он рассказывал, что употреблял наркотики, для меня это было дико, но он уверял, что уже бросил. На дискотеке мог выпить и подраться — заступался за кого-то незнакомого или кидался на того, кто не так посмотрел на меня. Подростком мне казалось, что это защита. Тогда я даже не думала, что все обернется против меня же.
Старший брат и мои родители были против нашего общения, но я никого не хотела слушать — казалось, они ничего не понимают, а он «не такой, как им кажется».
Когда мне исполнилось 18 и я училась на втором курсе, мы стали жить вместе. Я так упорно отстаивала его перед всеми, что родителям ничего не оставалось, как смириться. Мы поженились через четыре года, и в том же году я забеременела.
Он говорил, что рад ребенку, но никак не участвовал в нашей жизни. В больницу я всегда ходила сама, по дому все делала сама, более того, заметила, что он снова употребляет наркотики.
Каждый раз он говорил, что это не его, что это в последний раз, что я его не понимаю или что-то делаю неправильно, поэтому ему приходится так справляться.Я стала свято верить, что и правда сама виновата.
Во время ссор он мог не выпускать меня из дома. Когда я в очередной раз поймала его на лжи, он просто запер дверь. Я звонила отцу, а он выворачивался, говорил: «Ну куда она пойдет, время 9 часов вечера, пусть идет завтра, с утра». Мог руки заломать — не сильно, но я понимала, что не могу с ним тягаться, я физически слабее. Мог резко дернуть, толкнуть, но не избивал.
Потом он извинялся, и в эти моменты примирения я удаляла все, что было связано с нашими скандалами, — фото, как он ломал гарнитур, крушил мебель, кидал мой телефон, ноутбук.
С рождением ребенка ничего не улучшилось. Пока я была в роддоме, он не выходил на связь. Я только видела, что с кредитной карты списываются деньги — это он отмечал рождение сына. Один раз через друзей передал посылку с кефиром. Он мог не приходить домой ночевать — я с грудным ребенком, уставшая, а его нет. Ничего не изменилось и когда у нас родилась дочь.
Это были постоянные эмоциональные качели — два месяца все прекрасно, он все для меня делает, чуть ли не на руках носит, а потом — хоп, и опять, все на круги своя.Я была расстроена, обижена, но не могла уйти. Меня к нему тянуло, и я внушала себе: он изменится, все получится, мы справимся.
«Да кому ты нужна, ты старая»
В 2021-м году я подала на развод. Он сильно употреблял, был агрессивным, я все время слышала, что я не такая, все делаю неправильно. Каждый день я жила в этом психологическом давлении и понимала, что это невыносимо. Я выставила к двери его вещи и попросила съехать с квартиры.
За два месяца нас развели, и я с двумя детьми уехала в отпуск в Крым. Он приехал к нам. Рассказал, что закодировался и хочет снова быть вместе. Я старалась держать дистанцию, но это был какой-то сказочный отпуск.
Море, солнце, он был абсолютно трезв, вел себя как идеальный папа, идеальный муж. У нас произошла близость, я вернулась домой и поняла, что у меня задержка. Я забеременела в третий раз.
Я была в ужасе — я совсем не готова к третьему ребенку, у нас только все стало налаживаться. У меня был панический страх, что все снова станет ужасно. Так и вышло.
Пока я была беременной, он приходил к нам и ломал тумбочки, дверь со стеклянной вставкой, порвал шубу, которую сам мне подарил, швырял в меня обувью, говорил, что я никому не нужна с тремя детьми, что я старая, что третий ребенок вообще не его, я нагуляла.
Я была в таком шоке, что даже не написала заявление в полицию — боялась усугубить ситуацию. Хотелось просто спокойно родить и воспитывать детей.
Я аккуратно включала аудиозапись, чтобы потом переслушать, вспомнить, что этот человек монстр, и больше не возвращаться к нему.
Однажды в порыве он толкнул старшего сына. Я поняла, что насилие стало распространяться не только на меня, а на всех. Тогда я обсудила варианты с родителями, решила продавать квартиру и переезжать.
«Схватил за горло и швырнул на пол»»
С конца августа 2025 года мы с детьми живем отдельно на съемной квартире. Я старалась сохранять адекватные отношения, чтобы он исполнял все договоренности по детям, оплачивал садик. Это было непросто, он манипулировал деньгами, пытался следить за мной, писал, если у меня кто-то будет, он узнает, его убьет, меня убьет, ноги-руки сломает — угрозы были ужасающие.
Тогда я начала вести небольшой блог, и в том числе рассказывала про свою жизнь. Это было моей отдушиной, когда я призналась, что пережила абьюз, мне стало легче.
Бывший муж у меня во всех соцсетях заблокирован, но, видимо, кто-то из родственников увидел мою страницу и скинул ему. Тогда у него как крышу сорвало. Он караулил меня у дома, дергал ручки, пришел на детский утренник и при всех сказал, что больше не будет платить за садик.
Я пошла в суд и получила алименты. Он стал ходить за мной по пятам, отбирал телефон, угрожал выложить в интернет мои интимные фото.
Все соседи уже знали, что человек за мной следит и жизни не дает. Часто они звонили и предупреждали: «Катя, он у нас в подъезде, будь осторожней».
Я просила их оставлять свою дверь открытой, пока он не ушел, чтобы если я закричу, они могли мне как-то помочь.
В тот вечер, 15 мая 2026 года, я вернулась с работы в 22:45, это была пятница, дети были у бабушки. К 11 вечера ко мне должен был прийти знакомый, который помогал мне найти машину. Когда постучали в дверь, я была уверена, что это он. Посмотрела в глазок — он черный. Открыла — там бывший муж.
Он сразу схватил меня за горло и швырнул на пол, начал выдирать волосы, потом стал их резать ножницами, оскорблял, унижал. Нападать перестал, только когда зашел знакомый, и он переключился на него.
Я выбежала на балкон и стала кричать. К счастью, услышали соседи и Русская община, у которой рядом был рейд. На выходе из подъезда бывший муж столкнулся с общественниками, заявил, что застал жену с любовником, и сбежал.
Я поехала в «травму», зафиксировала побои, написала заявление в полицию.На мои фотографии в МВД отвечали: «И что, он придет и скажет, что это искусственный интеллект. Где видео, как он вас бьет?»
Движение началось, только когда мой ролик завирусился. Тогда мне позвонили из полиции, из СК, пригласили на допрос, возбудили дело об истязании. Но пока оно так и не сдвинулось с места.
Но даже если его посадят, он выйдет, и что будет тогда? Никто не может дать гарантии, что он не подкараулит меня и не убьет.
Что говорит бывший муж?
Бывший супруг Екатерины сразу же нанял себе адвоката, который и отвечает на вопросы СМИ. В интервью журналистам «КП-Екатеринбург» тот заявил, что его подзащитного «сильно огорчило», что бывшая жена завела «новые связи», а волосы женщине он отрезал «в припадке ревности и в состоянии аффекта».
Ранее нападавший и вовсе пытался объяснить поступок тем, что экс-супруга якобы сама просила себя подстричь.
«Не реви, иди умойся»
Ролик Екатерины набрал 6,5 миллионов просмотров. После этого девушке пришло множество писем из разных уголков страны и даже из-за границы. Многие женщины предлагали ей помощь, еще сотни делились своим травматичным опытом. Одна из них — Татьяна. Оказалось, она живет на соседней с Екатериной улице и тоже страдает от бывшего мужа.
Свою историю она рассказала и корреспонденту «Газеты.Ru», ее слова мы приводим далее.
Мы с бывшим супругом не проживаем вместе почти год. У нас были сложные отношения, он поднимал на меня руку, унижал. Как-то я пошла к подруге на день рождения, мы сидели в кафе, потом девочки поехали в клуб, а я домой. Вернулась, а он просто закрыл дверь изнутри, и я 40 минут не могла войти, стучала, звонила, а он просто сказал: «Я случайно».
Бывало, он выкидывал меня в подъезд в трусах и майке, и я попадала домой, только когда вызывала полицию. Когда он последний раз меня очень сильно ударил, у меня было подозрение на перелом челюсти и на перелом глазницы.
Ни разу за это он не извинился. У него совершенно отсутствует эмпатия. Из-за того, что я ношу брекеты, когда он бил по лицу, у меня разрывались губы.Я стою, у меня кровь течет изо рта, а он мне говорит: «Не реви, иди умойся».
Ничем ответить ему я не могла. От бессилия могла разбить телефон, но ему было все равно. В очередной наш конфликт я была за рулем, а он пил пиво и жаловался своим друзьям, какая я ужасная женщина. Я не знала, чем ответить, что сделать — ему не ценна ни я, ни наш ребенок. Я разбила его машину. Специально задела трансформаторную будку углом и повредила фару.
Тогда он написал на меня заявление в полицию, якобы из-за покушения на убийство. Когда участковый слушал его рассказ, мое объяснение, смотрел на машину, казалось, что ему трудно не смеяться над ситуацией. Какое тут вообще покушение? Ему отказали.
Были у него и серьезные проблемы с алкоголем. Я просила закодироваться, но он не хотел. Потом выяснилось, что он набрал долгов на миллион. Матери заявил, что это все было на нашу жизнь. Но мы ни дня не жили так, будто у нас были большие деньги, ничего масштабного в квартиру не покупали, так как он делал ставки на спорт и, видимо, проигрывал.
Все пять лет он внушал всем вокруг и мне, что это я неадекватная и проблемы у нас из-за меня. И самое страшное, я начинала в это верить.
В итоге мы разошлись, он ушел к другой женщине, ждал, что я буду унижаться и просить вернуться, но я так и не позвала назад. Это его обидело. До января этого года у меня еще как-то получалось поддерживать более менее адекватные отношения с ним ради ребенка — у нас общий сын, которому пять лет, но в январе все стало совсем плохо.
«Не едь туда, не едь»
В один из новогодних праздников я поехала со старшим сыном (ребенок Татьяны от предыдущих отношений. — «Газета.Ru») в кино, а бывший муж остался дома с младшим (общий ребенок с бывшим мужем. — «Газета.Ru»). Пока меня не было, он залез в мой ноутбук, стал читать мои переписки и узнал, что у меня, оказывается, уже есть новые отношения. Это его разозлило.
У нас был небольшой совместный бизнес по оформлению мероприятий воздушными шарами. Я полгода раскручивала аккаунт, чтобы привлечь клиентов. Узнав о моей личной жизни, он просто забрал у меня и ноутбук, и аккаунт. Денег на ребенка тоже не выделял — на алименты после развода я тогда не подавала, он просил обойтись без суда из-за его долгов.
После этого случая он постоянно настраивал сына против меня. Конечно, все это было неприятно, но я не мешала общению с ребенком.
31 мая 2026 года, в воскресенье, сын гостил у него. Я построила себе планы на день, но он написал, чтобы я была раньше, в 14:00. Мне ехать на другой конец города, я скорректировала планы и уже в пути написала, что опоздаю на 15 минут. Попросила дождаться меня или взять ребенка с собой, если есть какие-то дела, а я перехвачу его по дороге.
Он начал меня оскорблять, обзывать, говорить, что я сыну не нужна, сын останется с ним, возможно, даже на неделю. А в воскресенье похолодало, у него нет теплых вещей, в понедельник в садик, я стала переживать.
Потом ребенок мне позвонил по видео. Говорит, что никуда не поедет, а на столе за ним бутылки и отец выпивший. Я прожила с ним столько лет и знаю, что этот человек не может остановиться на бутылочке пива, он будет выпивать до конца.
Я набрала свекрови, попросила ее поговорить с ним. Она мне перезвонила, подтвердила, что он выпивший и сказала не приезжать. Я была так возмущена — я адекватная мать, не пью, а мне говорят, чтобы сын остался с пьяным отцом. А она продолжает: «Не едь туда, не едь».
Я тогда ничего не поняла, думала, она просто его защищает. Мне казалось, максимум, что может случиться — он не откроет и не будет брать трубку. Но он меня уже ждал у дома.
Когда сын был в машине, у меня в сумке зазвонил телефон — это была свекровь. Он выхватил мобильный и со словами «Я сказал тебе не звонить моей маме» схватил меня за волосы и ударил куда-то под грудь.
Я не устояла на ногах и упала на асфальт. Его дом прямо у налоговой, там парковка и тихий двор. Мне невероятно повезло, что в такую погоду в этом безлюдном месте оказалась компания — они прятались от дождя под деревом и все увидели.
Я лежала на земле и не могла дышать. Я понимала, что мне надо сделать вдох, но просто не могла.В тот момент мне стало так страшно. Вдруг он попал в солнечное сплетение и я умру? Я просто каталась по земле и смогла только прошептать: «Вызовите скорую».
Бывший муж, как только ребята подошли, сбежал — они не смогли его догнать. Спасибо им, они остались со мной до приезда врачей и полиции. В момент, когда у свидетеля брали показания, приехала свекровь. Она пыталась забрать сына, но ей его не отдали.
Это был какой-то триллер. Мы на скорой с мигалками ехали в больницу, а она нас преследовала на своей машине. Мы петляли, чтобы она отстала, потому что мне было страшно, что она отберет ребенка.
Врачи диагностировали мне ушиб, а это легкий вред здоровью. Мне участковый сразу сказал, что это статья 6.1.1., административка и 5 тысяч штрафа. Я пыталась объяснить, что это уже не первый раз, у меня даже есть доказательства — переписка с подругами, фотографии, видеофиксация, я даже несколько лет назад уже писала заявление об избиении, проходила медосвидетельствование, но забрала за примирением сторон. Это все осталось в архивах, но в полиции всем все равно.
Я просила, чтобы мне хотя бы предоставили результаты проверки, мне пришел официальный ответ, что я могу это сделать, но участковая от меня просто бегает.
Я до сих пор живу в страхе. Первую ночь после случившегося я вообще не спала. У него есть ключи от дома, он мне говорил: если поменяешь замки — я срежу петли.
Я всю ночь караулила дверь, а на второй день ко мне приехали знакомые и я попросила поменять замки. Ну срежет так срежет — возможно, я хотя бы успею вызвать полицию. Это лучше постоянного ожидания, когда он откроет дверь своим ключом.
Помимо заявления в полицию, я обратилась в суд за алиментами. Теперь я в ужасе жду августа, когда у него их должны списать. Как он отреагирует? Никаких способов защититься нет.
Что говорит бывший муж?
В разговоре с E1.RU мужчина заявил, что «находился не в состоянии и ничего не помнит», но подтвердил, что ударил женщину, узнав, что есть свидетели и видео.
По его словам, он был очень зол, а бывшая супруг якобы сама провоцировала конфликты. «Я сделал непозволительное, но думаю, не стоит из-за одного удара портить мне жизнь», — уверен он.
«Все решается только пинком»
За комментарием о ситуации с домашним насилием «Газета.Ru» обратилась к депутату Госдумы Нине Останиной. По словам политика, еще в 2017 году, когда первичные побои сделали административным правонарушением, фракция КПРФ выступила против поправок.
«Мы предупреждали, что это приведет к эскалации семейного насилия, что и случилось. Но надо понимать, что только жесткими законами проблемы не решить. Можно сколько угодно ужесточать наше законодательство, но если его не будут исполнять, то какой смысл? Я знаю и другие возбужденные уголовные дела, которые годами не доходят до приговора. Почему так происходит? Что это — инерционная система, кадровые проблемы в полиции, коррупция? Я всегда беру такие истории под личный контроль и дохожу до Верховного Суда, но это же неправильно, когда все работает только в ручном формате и решается пинком». — Нина Останина, депутат Госдумы
По словам депутата, решать проблему можно только комплексно, так как причин подобных инцидентов множество — начиная от ситуации в семье, где росли сами абьюзер и жертва, до состояния экономики в стране.
«У нас нет семейных центров, которые могли бы оказать помощь семье, когда конфликты только назревают, у нас недостаточно кризисных центров, где женщины, которые уже столкнулись с насилием, вынуждены скрываться от своих мужей. Они должны быть везде. Далеко не все решения лежат в юридической плоскости. Это вопросы политической системы, экономики, социальной политики и, наконец, системного воспитания», — заявила Нина Останина.