Почему в России страшнее всего потерять не квартиру — а прописку. «Стыдно произносить, что ты бомж»
Семья россиян пожаловалась, что не может найти работу без прописки
Валерий Мельников/РИА Новости
«Социальные бомжи» — так называют себя те, кто остался без прописки. Потерять ее в современной России легко — задолжал банку, тот забрал единственное жилье и принудительно снял тебя с регистрации. А без прописки нет ни официальной работы, ни помощи от государства. В такую ситуацию попала семья, обратившаяся за помощью к «Газете.Ru».
Три женщины — бабушка, мать и дочь — уже пять лет как бездомные. Семья Елены Крючковой не живет на улице, не стоит с протянутой рукой в переходе, но для государства они бомжи. Пять лет назад банк за долги отобрал их единственную квартиру и лишил одной из главных вещей в современной России — «прописки», то есть постоянной регистрации по какому-то адресу.
«С этого дня мы перестали существовать для государства.Без регистрации мы не можем встать ни на жилищный учет, ни на биржу труда, не можем получить статус малоимущих. Я пытаюсь найти что-то, но без регистрации не могу абсолютно ничего. А мне нужно официально работать, мне 55 лет, у меня стаж большой, но сказали, что для пенсии мне не хватает баллов», — рассказывает свою историю Елена.
В разговоре с корреспондентом «Газеты.Ru» она не может сдержать слезы и сама за это извиняется.
«Извините, я только соберусь с духом», — просит женщина.
По словам Крючковой, без действующей регистрации никто не хочет официально брать человека на работу, даже если он гражданин России. Закон прямо это запрещает — Трудовой кодекс гарантирует всем равные возможности для реализации трудовых прав независимо от места жительства (в том числе наличия или отсутствия регистрации). В реальности наниматели не хотят с этим связываться. Не говоря о том, что пенсионеров в целом почти не берут на работу.
«Сейчас дочка работает неофициально, я не могу устроиться, живем на мамину пенсию.Маме 76 лет, она плачет, потому что не думала, что у нее будет такая старость,— рассказывает Елена. — Живем на съеме, в любой момент хозяйка может повысить нам плату или скажет, что продает квартиру, и куда мы пойдем? Нам совсем некуда идти».
Кажется, что героини этой истории до конца не могут поверить, что оказались в такой ситуации и стали «бездомными». Ведь раньше у них все было как у всех — жили в Москве в своей квартире, всю жизнь честно работали. Пожилая мама Крючковой — педагог, трудилась воспитательницей в детском саду, потом на заводе.
«Когда я была маленькая, она с папой развелась и пошла на завод, на пенсию ушла с завода. На пенсии подрабатывала уборщицей», — уточняет Елена.
Сама Елена по образованию медик, работала в Москве медсестрой. Но зарплата была маленькой, пришлось уйти в магазин, где женщина стала администратором. Семья к этому моменту попала в долговую яму и переехала из столицы в Подмосковье.
«Работали, платили налоги, пытались жить как все. В 2008 году решили расшириться, продали квартиру в Москве, купили квартиру в Одинцово. Потом накопились долги, и мы вынуждены были квартиру в Одинцово продать. Рассчитались немного с долгами, часть денюшек осталась, и в 2014 году мы взяли в ипотеку однокомнатную квартиру в Орехово-Зуево, где было дешевле всего», — вспоминает Крючкова.
В подмосковном Орехово-Зуево с работой оказалось туго. Елена устроилась в магазин администратором, но его закрыли. Ее дочка пошла работать в другой магазин, уговорила начальство взять маму к себе — но и эта точка разорилась.
«Маленькие несетевые магазины у нас закрываются, не выдерживают конкуренцию»,— объясняет Елена.
Семья задолжала по кредитному договору около 2,5 млн рублей. Просили о кредитных каникулах, но им дали только отсрочку, повысив при этом ежемесячный платеж. В итоге банк решил забрать жилье и к весне 2021 года через суд принудительно выселил женщин (решение Орехово-Зуевского городского суда есть в распоряжении редакции).
«Обращение взыскания на жилое помещение, заложенное по договору об ипотеке,… является основанием для выселения…, даже если жилое помещение является для них единственным пригодным для постоянного проживания помещением», — мотивировал суд.
«У нас остался штамп [о регистрации] в паспорте, но за ним ничего нет. Мне стыдно, что если кто-то проверит, я дам такой документ. Стыдно и страшно ходить по улице, если меня остановят, и вот, я гражданка, но у меня нет этой регистрации. Просто иногда стыдно произносить, что ты бомж.Бомж какой-то социальный, не то, что он на улице пьяница, а бомж, который пытается жить»,— подчеркивает Елена.
Сейчас семья просит о помощи, но не деньгами — все, что им нужно, это решить вопрос с регистрацией. Крючкова уже обращалась и к местным властям, и к губернатору Московской области, писала в Госдуму, уполномоченному по правам человека в России и даже на прямую линию президента, но безрезультатно.
«Отвечают по сценарию, никто не хочет брать ответственность. В Орехово-Зуево сказали, что у них «нет маневренного фонда», то есть, общежития, куда нас отправить. И не надо, я об этом и не прошу, куда я с мамой в общежитие, там всякие люди живут: и алкоголики, и наркоманы. Мы согласны платить за все, дайте нам регистрацию, дальше мы как-то сами встанем на ноги. Дайте мне регистрацию — я сама найду работу, дайте мне возможность встать на учет — я сама пройду все инстанции», — резюмирует Крючкова.
Когда Елена говорит о чиновниках, в ее голосе чувствуется обида. По мнению женщины, что-то в жизни устроено неправильно и несправедливо, если люди так легко могут попасть на улицу и стать «невидимками» без регистрации.
«Мы живем в России, и мы никому не нужны, просто никому не нужны. Нас не слышат. Некоторые говорят, что мы сами виноваты. Мы не пьем, не употребляем, не сидели, можно к нам приехать, посмотреть, что мы нормальные люди. Со всеми в жизни бывает, что какие-то семейные обстоятельства, жизненные привели к долгам. Я прошу не жалости, прошу одного — признать, что закон, по которому человека можно выписать на улицу, существует, а закона, который дал бы ему возможность вернуться, — нет.Государство само порождает бомжей.Государство придумало, как забрать последнее, оно на стороне банкиров, но не на стороне людей», — в сердцах замечает собеседница «Газеты.Ru».
Кроме чиновников, Крючкова корит и себя. Признается, что ей стыдно перед дочкой, стыдно перед мамой, что семья попала в такую ситуацию.
«У меня больше нет сил, даже жить не хочется. Но я не сдамся, потому что на кого тогда они останутся. Пожалуйста, сделайте так, чтобы нас услышали. Может, чиновникам будет стыдно, что есть такие люди, как мы», — призывает Елена.
Валерий Мельников/РИА Новости
«Социальные бомжи» — так называют себя те, кто остался без прописки. Потерять ее в современной России легко — задолжал банку, тот забрал единственное жилье и принудительно снял тебя с регистрации. А без прописки нет ни официальной работы, ни помощи от государства. В такую ситуацию попала семья, обратившаяся за помощью к «Газете.Ru».
Три женщины — бабушка, мать и дочь — уже пять лет как бездомные. Семья Елены Крючковой не живет на улице, не стоит с протянутой рукой в переходе, но для государства они бомжи. Пять лет назад банк за долги отобрал их единственную квартиру и лишил одной из главных вещей в современной России — «прописки», то есть постоянной регистрации по какому-то адресу.
«С этого дня мы перестали существовать для государства.Без регистрации мы не можем встать ни на жилищный учет, ни на биржу труда, не можем получить статус малоимущих. Я пытаюсь найти что-то, но без регистрации не могу абсолютно ничего. А мне нужно официально работать, мне 55 лет, у меня стаж большой, но сказали, что для пенсии мне не хватает баллов», — рассказывает свою историю Елена.
В разговоре с корреспондентом «Газеты.Ru» она не может сдержать слезы и сама за это извиняется.
«Извините, я только соберусь с духом», — просит женщина.
По словам Крючковой, без действующей регистрации никто не хочет официально брать человека на работу, даже если он гражданин России. Закон прямо это запрещает — Трудовой кодекс гарантирует всем равные возможности для реализации трудовых прав независимо от места жительства (в том числе наличия или отсутствия регистрации). В реальности наниматели не хотят с этим связываться. Не говоря о том, что пенсионеров в целом почти не берут на работу.
«Сейчас дочка работает неофициально, я не могу устроиться, живем на мамину пенсию.Маме 76 лет, она плачет, потому что не думала, что у нее будет такая старость,— рассказывает Елена. — Живем на съеме, в любой момент хозяйка может повысить нам плату или скажет, что продает квартиру, и куда мы пойдем? Нам совсем некуда идти».
Кажется, что героини этой истории до конца не могут поверить, что оказались в такой ситуации и стали «бездомными». Ведь раньше у них все было как у всех — жили в Москве в своей квартире, всю жизнь честно работали. Пожилая мама Крючковой — педагог, трудилась воспитательницей в детском саду, потом на заводе.
«Когда я была маленькая, она с папой развелась и пошла на завод, на пенсию ушла с завода. На пенсии подрабатывала уборщицей», — уточняет Елена.
Сама Елена по образованию медик, работала в Москве медсестрой. Но зарплата была маленькой, пришлось уйти в магазин, где женщина стала администратором. Семья к этому моменту попала в долговую яму и переехала из столицы в Подмосковье.
«Работали, платили налоги, пытались жить как все. В 2008 году решили расшириться, продали квартиру в Москве, купили квартиру в Одинцово. Потом накопились долги, и мы вынуждены были квартиру в Одинцово продать. Рассчитались немного с долгами, часть денюшек осталась, и в 2014 году мы взяли в ипотеку однокомнатную квартиру в Орехово-Зуево, где было дешевле всего», — вспоминает Крючкова.
В подмосковном Орехово-Зуево с работой оказалось туго. Елена устроилась в магазин администратором, но его закрыли. Ее дочка пошла работать в другой магазин, уговорила начальство взять маму к себе — но и эта точка разорилась.
«Маленькие несетевые магазины у нас закрываются, не выдерживают конкуренцию»,— объясняет Елена.
Семья задолжала по кредитному договору около 2,5 млн рублей. Просили о кредитных каникулах, но им дали только отсрочку, повысив при этом ежемесячный платеж. В итоге банк решил забрать жилье и к весне 2021 года через суд принудительно выселил женщин (решение Орехово-Зуевского городского суда есть в распоряжении редакции).
«Обращение взыскания на жилое помещение, заложенное по договору об ипотеке,… является основанием для выселения…, даже если жилое помещение является для них единственным пригодным для постоянного проживания помещением», — мотивировал суд.
«У нас остался штамп [о регистрации] в паспорте, но за ним ничего нет. Мне стыдно, что если кто-то проверит, я дам такой документ. Стыдно и страшно ходить по улице, если меня остановят, и вот, я гражданка, но у меня нет этой регистрации. Просто иногда стыдно произносить, что ты бомж.Бомж какой-то социальный, не то, что он на улице пьяница, а бомж, который пытается жить»,— подчеркивает Елена.
Сейчас семья просит о помощи, но не деньгами — все, что им нужно, это решить вопрос с регистрацией. Крючкова уже обращалась и к местным властям, и к губернатору Московской области, писала в Госдуму, уполномоченному по правам человека в России и даже на прямую линию президента, но безрезультатно.
«Отвечают по сценарию, никто не хочет брать ответственность. В Орехово-Зуево сказали, что у них «нет маневренного фонда», то есть, общежития, куда нас отправить. И не надо, я об этом и не прошу, куда я с мамой в общежитие, там всякие люди живут: и алкоголики, и наркоманы. Мы согласны платить за все, дайте нам регистрацию, дальше мы как-то сами встанем на ноги. Дайте мне регистрацию — я сама найду работу, дайте мне возможность встать на учет — я сама пройду все инстанции», — резюмирует Крючкова.
Когда Елена говорит о чиновниках, в ее голосе чувствуется обида. По мнению женщины, что-то в жизни устроено неправильно и несправедливо, если люди так легко могут попасть на улицу и стать «невидимками» без регистрации.
«Мы живем в России, и мы никому не нужны, просто никому не нужны. Нас не слышат. Некоторые говорят, что мы сами виноваты. Мы не пьем, не употребляем, не сидели, можно к нам приехать, посмотреть, что мы нормальные люди. Со всеми в жизни бывает, что какие-то семейные обстоятельства, жизненные привели к долгам. Я прошу не жалости, прошу одного — признать, что закон, по которому человека можно выписать на улицу, существует, а закона, который дал бы ему возможность вернуться, — нет.Государство само порождает бомжей.Государство придумало, как забрать последнее, оно на стороне банкиров, но не на стороне людей», — в сердцах замечает собеседница «Газеты.Ru».
Кроме чиновников, Крючкова корит и себя. Признается, что ей стыдно перед дочкой, стыдно перед мамой, что семья попала в такую ситуацию.
«У меня больше нет сил, даже жить не хочется. Но я не сдамся, потому что на кого тогда они останутся. Пожалуйста, сделайте так, чтобы нас услышали. Может, чиновникам будет стыдно, что есть такие люди, как мы», — призывает Елена.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
