Почему следователи по «хлопковому делу» сами едва не пошли под суд
Следственная группа Прокуратуры СССР изымает ценности из тайника, Узбекистан, 1988 год
В. Бондаренко/РИА Новости
Сундуки с шубами и драгоценностями, чемоданы, набитые наличными, роскошные усадьбы среди нищих кишлаков — все это советские политики и чиновники нажили на узбекском хлопке. Нормы его сбора росли год от года, а вместе с ними и масштабы коррупции. Грандиозная афера вскрылась лишь в 80-е и потрясла всю страну. Как хлопковый скандал встряхнул СССР и остановился лишь у стен Кремля?
«Красивая жизнь и пополнение тайников»
Все поля советского Узбекистана были неизменно засажены хлопком. На его уборку бросали все силы. «Белое золото» было необходимо и текстильной промышленности, и главное — военной. Хлопок служил основой для нитроцеллюлозы, которая использовалась для производства бездымного пороха.
К началу 80-х от республики потребовали почти 6 млн тонн культуры. Для сравнения, в 2025 году в Узбекистане собрали 4 млн тонн хлопка, причем такого показателя удалось добиться, внедряя передовые технологии.
Сбор хлопка в Узбекистане, 1980-е
Рашид Ашуров/ТАСС
Угнаться за нереалистичными требованиями было невозможно, но объяснить это Москве не получалось, и в ход пошли махинации. Нужные цифры «рисовали», в столицу шли сотни пустых вагонов, «пропажи» списывали на усушку сырья, случались регулярные «пожары» на заводах.
Объемы приписок достигали миллиона тонн в год, коррупция связала всех — сборщиков хлопка, председателей колхозов, глав районов, милицию, политическую элиту.
Каждый похищенный рубль имеет свое дальнейшее предназначение. Большая часть их идет на подкуп должностных лиц, другая — на расширение преступного промысла: год от года, словно раковые метастазы, растет число так называемых цеховиков, владеющих подпольными частнопредпринимательскими фирмами, остальные деньги — на «красивую» жизнь и пополнение тайников золотом. — Георгий Овчаренко, Статья в газете «Правда» от 23 января 1988 года
Разматывать этот клубок начали по указу нового генсека Юрия Андропова. Он был уверен, что показательная борьба с коррупцией станет для страны необходимой встряской и поможет СССР удержаться на плаву.
«В доме холодина, бедность»
Летом 1983 года следователю по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Тельману Гдляну поручили лететь в Бухару. Там был арестован начальник отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности областного УВД. Его задержали при получении взятки в тысячу рублей.
Казалось бы, не повод вызывать следователя Генпрокуратуры. Но дома у борца с хищениями обнаружили ценности на полтора миллиона рублей. Вскоре выяснилось, что это лишь верхушка айсберга.
Тельман Гдлян и его помощник Николай Иванов принялись раскручивать клубок взяточничества от самых нижних звеньев к верхушке — так были арестованы начальник УВД области и директор Бухарского горпромторга.
Как вспоминал Гдлян, активность следователей местным властям не нравилась. Пытаясь вернуть контроль над ситуацией, они тоже инициировали ряд задержаний — массово арестовывали простых граждан, замеченных в подношениях, и отдавали под суд.
«Гдлян следил за процессом и злился: <...> Зачем привлекать столько людей? Для цифры? Ведь ясно, что большинство из них было поставлено в безвыходные условия! И главное, где деньги, ценности? Наворованы миллиарды, а возвращены — крохи», — вспоминал корреспондент «Правды» Георгий Овчаренко.
Журналист провел со следственной группой неделю, ездил на изъятия и убедился — чтобы добраться до организаторов преступной схемы, оперативникам предстоит перетрясти действительно всю республику. Миллионные состояния коррупционеров следователи находили порой в самых неожиданных местах.
Следственная группа Прокуратуры СССР изымает ценности из тайника, 1988 год
В. Бондаренко/РИА Новости
Так, однажды группа приехала в недостроенный дом на окраине деревни, где жила молодая семья. «На жалком подобии самодельной кровати спало трое малолетних детей.Холодина в доме, бедность. Лепешки и вода — вот, чем перебивалась семья. <…> Стало даже не по себе: зачем сюда-то приехали, какое здесь богатство?»— вспоминал Овчаренко.
Обойдя дом, оперативники нашли два опечатанных сундука. Очевидно, что хозяева дома в них даже никогда не заглядывали. Как и следователи, они были поражены, увидев там кожаные пальто с мехом, импортные ткани, драгоценные камни, кольца и пачки денег.
Самое страшное для меня было не это удивление богатству, а рабский испуг в глазах этих молодых узбеков: как они теперь отчитаются перед «хозяином»? Это было похоже на страх кролика, которого заглатывает удав.
Георгий ОвчаренкоСтатья в газете «Правда» от 23 января 1988 года
«Набьют себе карманы и уезжают довольные»
За несколько лет, которые длилось расследование, было возбуждено почти 800 уголовных дел. К ответственности привлекли более четырех тысяч человек.
Высокопоставленные чиновники не раз пытались подкупить столичных следователей, предлагая миллионы, лишь бы их дело рассматривал узбекский суд. Надежду на скорое прекращение развязанной борьбы с коррупцией им подарила смерть Андропова.
Как вспоминал Николай Иванов, на допросе бывший первый заместитель начальника Бухарского УВД Шамси Рахимов уверял их, что Черненко быстро спустит «узбекское дело» на тормозах.
Разве Константин Устинович допустит, чтобы и дальше проходили такие расследования? Они же в Москве понимают, что начинаются всякие разговоры, что это и их компрометирует, партию в целом. <...> Сколько московского начальства перебывало у нас в Бухаре. Многих мне приходилось сопровождать, одаривать, ублажать. Грозятся, разносы учиняют, а потом набьют себе карманы и уезжают довольные. А те, кто не брал, так подопьют и шепчут на ухо: «Найди хорошую девочку». И находил. Вы что, думаете им больно хочется, чтобы все их похождения известны стали? — Из книги следователя Николая Иванова «Кремлевское дело»
Надежды не оправдались. О деле уже говорил весь Союз, и указания прекращать работу не последовало. Самую широкую огласку работа Гдляна и Иванова получила с приходом к власти Горбачева. Гласность позволила им рассказывать о коррупции в СМИ. Двое следователей стали практически национальными героями.
День ото дня они подбирались все ближе к верхушкам власти — были арестованы первый секретарь Бухарского обкома КПСС, а затем и первый секретарь узбекской компартии, министр внутренних дел Узбекистана.
Драгоценности и деньги, изъятые из тайников в домах родственников и знакомых, осужденных по «хлопковому делу» в Узбекистане, 1988 год
Фред Гринберг/РИА Новости
В июне 1988 года следователи написали для журнала «Огонек» статью, где и вовсе заявили, что достичь такого размаха преступность не могла бы без личного покровительства Леонида Брежнева.
«Не узбекское, а кремлевское»
Как вспоминал в своей книге Николай Иванов, постепенно они с Гдляном стали все чаще слышать просьбы остановиться. Так, в 1987-м году был арестован зять Брежнева Юрий Чурбанов, первый замминистра внутренних дел СССР.
«Хотите, хороший совет дам: не трогайте вы тузов со Старой площади, там столько дерьма, все повязаны.По Узбекистану вы все равно на них выйдете, причем на самый верх. Я-то знаю. Так прикройте глаза на это, о себе подумайте», — говорил он на допросе Гдляну и Иванову.
Советы не помогли. Чурбанова приговорили к 12 годам лишения свободы, но похожая участь едва не постигла и самих следователей.
Они публично подчеркивали, что дело, которое они расследуют, не узбекское, а московское и даже кремлевское. В апреле 1988-го, чтобы продемонстрировать масштабы воровства, они провели выставку изъятых в Узбекистане ценностей в Мраморном зале Генпрокуратуры. На столах лежали горы монет, пачки денег, десятки бархатных коробочек с украшениями.
Выставка изъятых в Узбекистане ценностей в Мраморном зале Генпрокуратуры,1988 год
Фред Гринберг/РИА Новости
В марте 1989 года Гдлян и Иванов стали народными депутатами СССР. Их популярность и настойчивое желание продолжать дело становились все менее удобными для Кремля.
В центральных газетах начали появляться публикации, отмечающие, что следователи выбивали показания из задержанных, нарушали социалистическую законность, а реальных доказательства в «хлопковом» деле мало.
24 марта 1989 года была создана комиссия «по проверке фактов нарушения законности при расследовании дел о коррупции в Узбекской ССР». В мае Гдляна и Иванова отстранили от участия в следствии, а затем уволили из прокуратуры. Противостояние было громким, но недолгим. Первое время Гдлян много выступал публично, уверяя, что у него есть целый чемодан с «кремлевским» компроматом, но тема ушла из информационного поля.
В 1991 союз распался, президент Республики Узбекистан Ислам Каримов освободил и реабилитировал всех участников «хлопкового дела», в том же году было прекращено и дело в отношении самих следователей.
Хайдар Яхъяев, бывший министр внутренних дел Узбекской ССР, в зале суда после оглашение оправдательного приговора (оправданно было всего два человека) не смог сдержать слез, 1988 год
Юрий Абрамочкин/РИА Новости
Гдлян впоследствии ушел в политику, избирался депутатом Госдумы, а Иванов стал адвокатом. Спустя всего несколько лет скандал, всколыхнувший всю страну, стали вспоминать лишь в круглые даты.
«Все окончилось спокойно: Гдляна не посадили, чемоданы не раскрылись, а народ про своего героя просто забыл…», — писал «Огонек» в 2003 году, отмечая день рождения некогда самого известного следователя страны.