Как Россия за один август потеряла Грозный и Чечню. «Их в очередной раз предали»
30 лет назад боевики начали операцию «Джихад» в Грозном
Бронетехника внутренних войск РФ у разрушенных домов в центре Грозного, август 1996 годаИгорь Михалев/РИА Новости6 августа 1996-го чеченские сепаратисты начали штурм Грозного, который закончился уходом федеральных войск из республики и подписанием Хасавюртовских соглашений. Эти договоренности многие, особенно ветераны чеченской кампании, до сих пор называют «предательскими». Почему Россия отступила, хотя изначально контролировала город, и как вспоминали операцию «Джихад» сами военнослужащие — в материале «Газеты.Ru».
Заходит сосед Усман и говорит: «В город вошли боевики, повсюду стреляют, надо готовить подвал».
«Как это — вошли боевики? — удивляюсь я. — А войска, а блокпосты?» — вспоминал утро в Грозном 6 августа 1996 года журналист Муса Мурадов.
В то утро начался заключительный этап «операции по восстановлению конституционного порядка в Чечне». Приказ о штурме Грозного отдал президент непризнанной Ичкерии (признана террористической организацией в России) Зелимхан Яндарбиев. Операция чеченцев получила название «Джихад», командовал ей начальник генштаба Ичкерии Аслан Масхадов.
Представители чеченских вооруженных формирований, август 1996 года
Игорь Михалев/РИА Новости
«Это не мы победили, а Аллах пришел нам на помощь и убрал отсюда русских», — позже говорил Масхадов про захват Грозного.
В реальности боевики тщательно спланировали штурм. Хотя российская армия формально контролировала Грозный, она так и не смогла превратить его в неприступную крепость. Не хватало ни средств, ни людей. Тяжелую технику перебросили на юг республики, часть военнослужащих буквально перед самым штурмом вывели из Грозного для участия в спецоперации в Алхан-Юрте — несмотря на донесения разведки, что противник стягивает силы к столице и что-то затевает.
«С начала августа в городе нарастала какая-то напряженность… Если раньше днем и вечером работали рынки, даже какие-то магазинчики на площади Минутка, люди хоть и с осторожностью, но передвигались по улицам, то в начале августа рынки были практически закрыты — стояли один-два торговца. Прохожие исчезли», — отмечал боец разведывательно-штурмового батальона 101-й бригады Дмитрий.
Командование планировало держать «очаговую», а не сплошную оборону, вокруг ключевых объектов, как объяснял «Газете.Ru» бывший министр внутренних дел генерал армии Анатолий Куликов. В итоге боевики обошли эти очаги или отрезали их друг от друга, когда неожиданно вторглись в город с разных сторон. Фактически, они даже не «штурмовали» Грозный, а почти беспрепятственно просочились внутрь.
Обстреливать Грозный начали еще 5 августа, но сперва этому не придали большого значения. Война бушевала почти два года, периодически в окрестностях стреляли «для профилактики».
«Ну, пошутят и угомонятся. Но обстрелы не стихали, «духи» наглели с каждой минутой… Судя по тому, с какой яростью нас поливали огнем, боеприпасов у них было — завались», — описывал ночь 6 августа прапорщик Олег Токарев.
В одном из домов в центре Грозного, в котором чеченские вооруженные формирования держали оборону, август 1996 года
Игорь Михалев/РИА Новости
Столицу охранял гарнизон из внутренних войск и МВД, отдельные силы Минобороны стояли на базе в Ханкале, в пригороде Грозного, и в районе аэропорта «Северный». Считается, что во время штурма боевиков было значительно меньше, чем «федералов», но реальные цифры назвать сложно — в тот момент их никто не считал, а для самих сепаратистов было выгодно позже преуменьшить свою численность для поддержания героического имиджа.
Рано утром 6 августа к российским военным обратился по радиоканалу сам Масхадов. Он предложил солдатам сложить оружие, потому что они «ведут не ту борьбу, которую нужно вести», и гарантировал свободу сдавшимся. Тех, кто продолжит борьбу, Масхадов пообещал уничтожить. После этого весь город охватили бои.
«Враг одновременно атаковал практически все объекты, где несли службу военнослужащие и милиционеры, эфир был забит мольбами о помощи, криками раненых, проклятиями в адрес боевиков и вышестоящего руководства, перебранками… Бандитам удалось, особенно в первое время, дезорганизовать работу по управлению подразделениями», — рассказывал про начало штурма воевавший в составе офицеров 8-го отряда спецназа ВВ МВД «Русь» Роман Илющенко.
В первый же день боевики смогли сбить несколько российских вертолетов. Линию правительственной связи быстро вывели из строя, по радиоканалам сепаратисты распространяли пугающие слухи, например, что чеченские милиционеры массово переходят на их сторону или бегут. Боевики действовали маленькими мобильными группами, у которых была отличная связь друг с другом, переодевались в российскую форму, старались выманить солдат из укреплений и окружить в городских кварталах, которые отлично знали.
«Боевики в основном поселились в квартиры. Люди их принимают у себя! Кормят… У тети Марьям в квартире девушка спит. Ее Лайла зовут…
Лайла — боевик. Ей 19 лет. Русские солдаты пытали ее мужа и убили», — записала в своем дневнике 8 августа писательница Полина Жеребцова.
Представители чеченских вооруженных формирований на балконе одного из домов в центре Грозного во время боевых действий, август 1996 года.
Игорь Михалев/РИА Новости
Быстрое наступление боевиков перетекло в тяжелые затяжные столкновения, федеральные силы оказывали упорное сопротивление. Куликов утверждал, что после первых сообщений о штурме города отдал приказ отправить в Чечню «все оставшиеся резервы», но тогда набралось только около 2,5 тыс. солдат и офицеров из частей оперативного назначения.
«Начиная с 7 августа министр внутренних дел Куликов неоднократно обращался с просьбой о вводе в Грозный дополнительно двух мотострелковых полков Вооруженных сил. Положительное решение так и не было принято», – сообщала «Газета.Ru».
«Шли на скорости. Жара, пыль, дым от пожаров. Почти ничего не видно. На перекрестке с ходу врезались в горящую «бэху». Нас тут же подбили… Несколько раз предлагали сдаться, кричали: «Командир, отпусти солдат. Тебя все равно убьем, а их по домам отправим», — рассказывал прапорщик Токарев.
За считанные дни город превратился в выжженное поле боя, в частном секторе рыли окопы, многоэтажки обстреливали из танков, тут и там вспыхивали пожары, горожане прятались по подвалам. Солдаты спали, где придется, питались по тому же принципу. Боевики были хорошо вооружены, подтягивали собственные резервы, а их снайперы и пулеметчики постоянно следили за российскими позициями.
Остатки бронетехники и разрушенный дом в городе Грозном во время Чеченского конфликта 1994-1996 годов
Игорь Михалев/РИА «Новости»
«В те дни Грозный представлял собой страшную картину. Все было развалено и разбито. Кругом дым. Можно сказать, не было ничего живого», — резюмировал командир гранатометного отделения Александр Титов.
Одним из символов ожесточенного штурма Грозного стала площадь Минутка. Крупный транспортный узел на въезде в центральную часть города превратился в важнейшую цель для обеих сторон. В полном окружении Минутку две недели удерживали бойцы 34-й отдельной бригады оперативного назначения (ОБРОН) ВВ МВД, которые смогли пробиться на площадь и занять девятиэтажный дом.
«К 18-му числу положение наше стало очень тяжелым. Боеприпасы подходили к концу. О медикаментах и говорить не приходилось, их просто не было. Легкораненых уже не перевязывали. Связи тоже практически никакой, батарейки в рациях почти у всех сели», — вспоминал майор Алексей Сивков.
Боевики неоднократно предлагали сдаться, однако военные продолжали обороняться. Другие отряды пытались прорваться на площадь, чтобы привезти защитникам боеприпасы и медикаменты, но безрезультатно. По словам Сивкова, периодически площадь накрывали обстрелами свои же.
Представители чеченских вооруженных формирований во дворе одного из домов в центре Грозного, где они держали оборону во время боевых действий, август 1996 года.
Игорь Михалев/РИА Новости
«Несколько раз по нам работала армейская артиллерия. Мы вышли на их волну, говорим: «Братцы, по своим лупите». В ответ: «Не занимайте частоту. У нас приказ, работаем по плановым целям», — рассказывал майор Сивков.
Почти непрерывно 34-я бригада несла потери. Согласно сводкам за первые дни штурма, 7 августа были ранены 20 военнослужащих, четверо пропали без вести; 8 августа — ранены пятеро; 9 августа — убиты трое, ранены 19 человек; 11 августа — ранены пятеро; 12 августа — убиты двое, ранены восемь.
«Поймали нетрезвого чеченца, не похожего на боевика, попросили подсказать, где взять спирт для обработки ран. Он взломал близлежащий магазин и вытащил оттуда ящик коньяка. Солдат перевязывали и поливали им раны коньяком», — описывал журналист Игорь Прокопенко со слов старшего лейтенанта, командира роты 34-й бригады Александра Дрожжина.
В итоге бригада пошла на переговоры с боевиками. Согласно одной из популярных версий, бойцы согласились оставить Минутку, когда впервые за долгое время поймали новости и услышали, что главное известие дня — инаугурация президента Бориса Ельцина, а ситуация в чеченской столице, якобы, «нормализуется и находиться под контролем».
«Что-то внутри нас тогда надломилось, не скрою. Появились вопросы, которых до этого не возникало. За что нам пацанов класть?» — объяснял подполковник Михаил Поляков.
Боевые действия в Грозном, август 1996 года.
Игорь Михалев/РИА Новости
Сначала с Минутки вышла группа капитана Николая Рыжука, исполнявшего обязанности командира группы специального назначения 34-й бригады. Он вывел с опорного пункта 40 человек вместе с оружием, в том числе 17 раненых. Затем боевики потребовали, чтобы остальные защитники выходили без оружия и оставили для гарантии заложника. Им вызвался быть командир роты старший лейтенант Олег Моисеев.
«Я автомат и разгрузку ребятам отдал. Но одну гранату незаметно в карман себе сунул: мало ли что. Отвел меня в какой-то подвал. Обходились корректно, можно сказать, вежливо…. Утром двадцатого числа меня обменяли на пленного боевика», — рассказывал Моисеев.
«Я смотрела на небо и думала, что нам дали 48 часов. Так по радио сказали — потом всех убьют… Вот и все. Нам конец», — отмечала в дневнике Жеребцова.
Однако в происходящее вмешалась политика. Москва начала переговоры с сепаратистами и договорилась о мире. Главную роль в этом сыграл тогдашний секретарь Совета безопасности Александр Лебедь. Он только что проиграл президентские выборы, но не терял надежды возглавить страну вместо серьезно больного Бориса Ельцина.
Кандидат на пост президента РФ Александр Лебедь (в центре) с супругой Инной Лебедь (слева) после голосования, Москва, 1996 год
Игорь Михалев/РИА Новости
«Лебедь считал, что слава миротворца облегчит ему путь к президентской должности. А потом, не отвлекаясь на войну, он будет успешно решать политические и экономические проблемы страны», — пояснял входивший в состав российской делегации на переговорах с сепаратистами Владимир Лукин.
Мир торопились заключить как можно скорее, Лебедь срочно вылетел в Чечню, Пуликовского отстранили от руководства и отменили его ультиматум. В селе Новые Атаги 22 августа было подписано соглашение о неотложных мерах по прекращению огня, а позже, 31 августа — окончательные Хасавюртовские соглашения, которые закрепили окончание боевых действий в Чечне. Многие российские военные восприняли это перемирие как предательское и позорное.
«Если бы не было этих соглашений, то, возможно, не началась бы и вторая война. Мы боевиков уже зажали в кольцо и дальше просто уничтожили бы. А тут вдруг переговоры. Не надо было этого делать! Получается, мы дали слабину, а боевикам передышка оказалась на руку», — сформулировал популярное в войсках мнение командир Титов.
«Военным всегда не хватает пяти минут для того, чтобы одержать полную победу…
Я до сих пор считаю, что прекращение тогда войны было правильным решением, потому что иначе бы продолжалось кровопролитие, жертв было бы несравненно больше», — возражал Лукин.
Фактически, боевики так и не смогли захватить город силой — сепаратистам не сдали ни один объект, охраняемый и обороняемый Внутренними войсками и органами внутренних дел. Однако политическое решение позволило им торжествовать победу. Колонны российских сил уходили из города окруженные празднующими боевиками.
«БТР с воплями «Аллах акбар!» обступила толпа. Один из моих бойцов возьми да и скажи в ответ: «Ничего-ничего, Христос воскресе!» И перекрестил их. Те шарахнулись от бэтээра, как от чумного», — вспоминал прапорщик Токарев.
Грозный в августе 1996 года
Игорь Михалев/РИА Новости
«Отложившаяся в памяти характерная картинка тех дней — глаза чеченских милиционеров, сохранивших верность России. Их с семьями и жалким скарбом вывезли в Ханкалу… Мы их в очередной раз предали. Но предали в свою очередь и нас»,— подчеркивал подполковник Илющенко.
Сегодня многие ветераны Чечни не любят вспоминать то время.
«Мерзко даже говорить об этой «войне». Бессмысленно, вы не поймете. Никто не поймет, кто там не был. Мы — расходный материал», — сказал «Газете.Ru» один из бывших разведчиков.
Бронетехника внутренних войск РФ у разрушенных домов в центре Грозного, август 1996 годаИгорь Михалев/РИА Новости6 августа 1996-го чеченские сепаратисты начали штурм Грозного, который закончился уходом федеральных войск из республики и подписанием Хасавюртовских соглашений. Эти договоренности многие, особенно ветераны чеченской кампании, до сих пор называют «предательскими». Почему Россия отступила, хотя изначально контролировала город, и как вспоминали операцию «Джихад» сами военнослужащие — в материале «Газеты.Ru».
«Эфир был забит мольбами о помощи»
«Я проснулся на рассвете, разбуженный оглушительной стрельбой под окнами…Заходит сосед Усман и говорит: «В город вошли боевики, повсюду стреляют, надо готовить подвал».
«Как это — вошли боевики? — удивляюсь я. — А войска, а блокпосты?» — вспоминал утро в Грозном 6 августа 1996 года журналист Муса Мурадов.
В то утро начался заключительный этап «операции по восстановлению конституционного порядка в Чечне». Приказ о штурме Грозного отдал президент непризнанной Ичкерии (признана террористической организацией в России) Зелимхан Яндарбиев. Операция чеченцев получила название «Джихад», командовал ей начальник генштаба Ичкерии Аслан Масхадов.
Представители чеченских вооруженных формирований, август 1996 года
Игорь Михалев/РИА Новости
«Это не мы победили, а Аллах пришел нам на помощь и убрал отсюда русских», — позже говорил Масхадов про захват Грозного.
В реальности боевики тщательно спланировали штурм. Хотя российская армия формально контролировала Грозный, она так и не смогла превратить его в неприступную крепость. Не хватало ни средств, ни людей. Тяжелую технику перебросили на юг республики, часть военнослужащих буквально перед самым штурмом вывели из Грозного для участия в спецоперации в Алхан-Юрте — несмотря на донесения разведки, что противник стягивает силы к столице и что-то затевает.
«С начала августа в городе нарастала какая-то напряженность… Если раньше днем и вечером работали рынки, даже какие-то магазинчики на площади Минутка, люди хоть и с осторожностью, но передвигались по улицам, то в начале августа рынки были практически закрыты — стояли один-два торговца. Прохожие исчезли», — отмечал боец разведывательно-штурмового батальона 101-й бригады Дмитрий.
Командование планировало держать «очаговую», а не сплошную оборону, вокруг ключевых объектов, как объяснял «Газете.Ru» бывший министр внутренних дел генерал армии Анатолий Куликов. В итоге боевики обошли эти очаги или отрезали их друг от друга, когда неожиданно вторглись в город с разных сторон. Фактически, они даже не «штурмовали» Грозный, а почти беспрепятственно просочились внутрь.
Обстреливать Грозный начали еще 5 августа, но сперва этому не придали большого значения. Война бушевала почти два года, периодически в окрестностях стреляли «для профилактики».
«Ну, пошутят и угомонятся. Но обстрелы не стихали, «духи» наглели с каждой минутой… Судя по тому, с какой яростью нас поливали огнем, боеприпасов у них было — завались», — описывал ночь 6 августа прапорщик Олег Токарев.
В одном из домов в центре Грозного, в котором чеченские вооруженные формирования держали оборону, август 1996 года
Игорь Михалев/РИА Новости
Столицу охранял гарнизон из внутренних войск и МВД, отдельные силы Минобороны стояли на базе в Ханкале, в пригороде Грозного, и в районе аэропорта «Северный». Считается, что во время штурма боевиков было значительно меньше, чем «федералов», но реальные цифры назвать сложно — в тот момент их никто не считал, а для самих сепаратистов было выгодно позже преуменьшить свою численность для поддержания героического имиджа.
Рано утром 6 августа к российским военным обратился по радиоканалу сам Масхадов. Он предложил солдатам сложить оружие, потому что они «ведут не ту борьбу, которую нужно вести», и гарантировал свободу сдавшимся. Тех, кто продолжит борьбу, Масхадов пообещал уничтожить. После этого весь город охватили бои.
«Враг одновременно атаковал практически все объекты, где несли службу военнослужащие и милиционеры, эфир был забит мольбами о помощи, криками раненых, проклятиями в адрес боевиков и вышестоящего руководства, перебранками… Бандитам удалось, особенно в первое время, дезорганизовать работу по управлению подразделениями», — рассказывал про начало штурма воевавший в составе офицеров 8-го отряда спецназа ВВ МВД «Русь» Роман Илющенко.
В первый же день боевики смогли сбить несколько российских вертолетов. Линию правительственной связи быстро вывели из строя, по радиоканалам сепаратисты распространяли пугающие слухи, например, что чеченские милиционеры массово переходят на их сторону или бегут. Боевики действовали маленькими мобильными группами, у которых была отличная связь друг с другом, переодевались в российскую форму, старались выманить солдат из укреплений и окружить в городских кварталах, которые отлично знали.
«Боевики в основном поселились в квартиры. Люди их принимают у себя! Кормят… У тети Марьям в квартире девушка спит. Ее Лайла зовут…
Лайла — боевик. Ей 19 лет. Русские солдаты пытали ее мужа и убили», — записала в своем дневнике 8 августа писательница Полина Жеребцова.
Представители чеченских вооруженных формирований на балконе одного из домов в центре Грозного во время боевых действий, август 1996 года.
Игорь Михалев/РИА Новости
Быстрое наступление боевиков перетекло в тяжелые затяжные столкновения, федеральные силы оказывали упорное сопротивление. Куликов утверждал, что после первых сообщений о штурме города отдал приказ отправить в Чечню «все оставшиеся резервы», но тогда набралось только около 2,5 тыс. солдат и офицеров из частей оперативного назначения.
«Начиная с 7 августа министр внутренних дел Куликов неоднократно обращался с просьбой о вводе в Грозный дополнительно двух мотострелковых полков Вооруженных сил. Положительное решение так и не было принято», – сообщала «Газета.Ru».
«Братцы, по своим лупите»
Столкновения в Грозном продолжались и днем, и ночью, уже к 7 августа на российских опорных пунктах стали заканчиваться вода и боеприпасы. Чтобы пополнить запасы, нужно было прорываться через простреливаемые улицы.«Шли на скорости. Жара, пыль, дым от пожаров. Почти ничего не видно. На перекрестке с ходу врезались в горящую «бэху». Нас тут же подбили… Несколько раз предлагали сдаться, кричали: «Командир, отпусти солдат. Тебя все равно убьем, а их по домам отправим», — рассказывал прапорщик Токарев.
За считанные дни город превратился в выжженное поле боя, в частном секторе рыли окопы, многоэтажки обстреливали из танков, тут и там вспыхивали пожары, горожане прятались по подвалам. Солдаты спали, где придется, питались по тому же принципу. Боевики были хорошо вооружены, подтягивали собственные резервы, а их снайперы и пулеметчики постоянно следили за российскими позициями.
Остатки бронетехники и разрушенный дом в городе Грозном во время Чеченского конфликта 1994-1996 годов
Игорь Михалев/РИА «Новости»
«В те дни Грозный представлял собой страшную картину. Все было развалено и разбито. Кругом дым. Можно сказать, не было ничего живого», — резюмировал командир гранатометного отделения Александр Титов.
Одним из символов ожесточенного штурма Грозного стала площадь Минутка. Крупный транспортный узел на въезде в центральную часть города превратился в важнейшую цель для обеих сторон. В полном окружении Минутку две недели удерживали бойцы 34-й отдельной бригады оперативного назначения (ОБРОН) ВВ МВД, которые смогли пробиться на площадь и занять девятиэтажный дом.
«К 18-му числу положение наше стало очень тяжелым. Боеприпасы подходили к концу. О медикаментах и говорить не приходилось, их просто не было. Легкораненых уже не перевязывали. Связи тоже практически никакой, батарейки в рациях почти у всех сели», — вспоминал майор Алексей Сивков.
Боевики неоднократно предлагали сдаться, однако военные продолжали обороняться. Другие отряды пытались прорваться на площадь, чтобы привезти защитникам боеприпасы и медикаменты, но безрезультатно. По словам Сивкова, периодически площадь накрывали обстрелами свои же.
Представители чеченских вооруженных формирований во дворе одного из домов в центре Грозного, где они держали оборону во время боевых действий, август 1996 года.
Игорь Михалев/РИА Новости
«Несколько раз по нам работала армейская артиллерия. Мы вышли на их волну, говорим: «Братцы, по своим лупите». В ответ: «Не занимайте частоту. У нас приказ, работаем по плановым целям», — рассказывал майор Сивков.
Почти непрерывно 34-я бригада несла потери. Согласно сводкам за первые дни штурма, 7 августа были ранены 20 военнослужащих, четверо пропали без вести; 8 августа — ранены пятеро; 9 августа — убиты трое, ранены 19 человек; 11 августа — ранены пятеро; 12 августа — убиты двое, ранены восемь.
«Поймали нетрезвого чеченца, не похожего на боевика, попросили подсказать, где взять спирт для обработки ран. Он взломал близлежащий магазин и вытащил оттуда ящик коньяка. Солдат перевязывали и поливали им раны коньяком», — описывал журналист Игорь Прокопенко со слов старшего лейтенанта, командира роты 34-й бригады Александра Дрожжина.
В итоге бригада пошла на переговоры с боевиками. Согласно одной из популярных версий, бойцы согласились оставить Минутку, когда впервые за долгое время поймали новости и услышали, что главное известие дня — инаугурация президента Бориса Ельцина, а ситуация в чеченской столице, якобы, «нормализуется и находиться под контролем».
«Что-то внутри нас тогда надломилось, не скрою. Появились вопросы, которых до этого не возникало. За что нам пацанов класть?» — объяснял подполковник Михаил Поляков.
Боевые действия в Грозном, август 1996 года.
Игорь Михалев/РИА Новости
Сначала с Минутки вышла группа капитана Николая Рыжука, исполнявшего обязанности командира группы специального назначения 34-й бригады. Он вывел с опорного пункта 40 человек вместе с оружием, в том числе 17 раненых. Затем боевики потребовали, чтобы остальные защитники выходили без оружия и оставили для гарантии заложника. Им вызвался быть командир роты старший лейтенант Олег Моисеев.
«Я автомат и разгрузку ребятам отдал. Но одну гранату незаметно в карман себе сунул: мало ли что. Отвел меня в какой-то подвал. Обходились корректно, можно сказать, вежливо…. Утром двадцатого числа меня обменяли на пленного боевика», — рассказывал Моисеев.
«Мы дали слабину»
Обе стороны несли в боях за город большие потери, силы сепаратистов тоже начали иссякать. Руководивший федеральными силами генерал-лейтенант Константин Пуликовский взял Грозный в кольцо и 19 августа поставил ультиматум — мирные жители должны за 48 часов покинуть город, а боевики — прекратить огонь и сдаться. Иначе он бросит на Грозный «все имеющиеся в его распоряжении огневые средства, в том числе авиацию и тяжелую артиллерию», то есть, уничтожит столицу. Для горожан это был приговор, поскольку в реальности способа безопасно покинуть город не существовало.«Я смотрела на небо и думала, что нам дали 48 часов. Так по радио сказали — потом всех убьют… Вот и все. Нам конец», — отмечала в дневнике Жеребцова.
Однако в происходящее вмешалась политика. Москва начала переговоры с сепаратистами и договорилась о мире. Главную роль в этом сыграл тогдашний секретарь Совета безопасности Александр Лебедь. Он только что проиграл президентские выборы, но не терял надежды возглавить страну вместо серьезно больного Бориса Ельцина.
Кандидат на пост президента РФ Александр Лебедь (в центре) с супругой Инной Лебедь (слева) после голосования, Москва, 1996 год
Игорь Михалев/РИА Новости
«Лебедь считал, что слава миротворца облегчит ему путь к президентской должности. А потом, не отвлекаясь на войну, он будет успешно решать политические и экономические проблемы страны», — пояснял входивший в состав российской делегации на переговорах с сепаратистами Владимир Лукин.
Мир торопились заключить как можно скорее, Лебедь срочно вылетел в Чечню, Пуликовского отстранили от руководства и отменили его ультиматум. В селе Новые Атаги 22 августа было подписано соглашение о неотложных мерах по прекращению огня, а позже, 31 августа — окончательные Хасавюртовские соглашения, которые закрепили окончание боевых действий в Чечне. Многие российские военные восприняли это перемирие как предательское и позорное.
«Если бы не было этих соглашений, то, возможно, не началась бы и вторая война. Мы боевиков уже зажали в кольцо и дальше просто уничтожили бы. А тут вдруг переговоры. Не надо было этого делать! Получается, мы дали слабину, а боевикам передышка оказалась на руку», — сформулировал популярное в войсках мнение командир Титов.
«Военным всегда не хватает пяти минут для того, чтобы одержать полную победу…
Я до сих пор считаю, что прекращение тогда войны было правильным решением, потому что иначе бы продолжалось кровопролитие, жертв было бы несравненно больше», — возражал Лукин.
Фактически, боевики так и не смогли захватить город силой — сепаратистам не сдали ни один объект, охраняемый и обороняемый Внутренними войсками и органами внутренних дел. Однако политическое решение позволило им торжествовать победу. Колонны российских сил уходили из города окруженные празднующими боевиками.
«БТР с воплями «Аллах акбар!» обступила толпа. Один из моих бойцов возьми да и скажи в ответ: «Ничего-ничего, Христос воскресе!» И перекрестил их. Те шарахнулись от бэтээра, как от чумного», — вспоминал прапорщик Токарев.
Грозный в августе 1996 года
Игорь Михалев/РИА Новости
«Отложившаяся в памяти характерная картинка тех дней — глаза чеченских милиционеров, сохранивших верность России. Их с семьями и жалким скарбом вывезли в Ханкалу… Мы их в очередной раз предали. Но предали в свою очередь и нас»,— подчеркивал подполковник Илющенко.
Сегодня многие ветераны Чечни не любят вспоминать то время.
«Мерзко даже говорить об этой «войне». Бессмысленно, вы не поймете. Никто не поймет, кто там не был. Мы — расходный материал», — сказал «Газете.Ru» один из бывших разведчиков.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
